Мой комментарий к записи «Ответ на языковую русофобию» от historian30h
Здесь уместно вспомнить цитату из повести И.С. Тургенева, написанную в середине XIX века:
«Да разве существует малороссийский язык? Я попросил раз одного хохла перевести следующую, первую попавшуюся мне фразу: "Грамматика есть искусство правильно читать и писать". Знаете, как он это перевел: "Храматыка е выскусьтво правыльно чытаты ы пысаты... " Что ж, это язык, по-вашему? самостоятельный язык?».
Но ладно, это художественная литература; но отрывок иллюстрирует давность проблемы. А вот наглядная иллюстрация изобретения «сучастной украинской мовы»: поэма Тараса Шевченко «Гайдамаки». В Отечественных записках» (1842 г., т. XXII, No 5,отд. 6, С. 12–14), поэма выглядит так: «Теплый кожух, тилько шкода, / Не на мене шитый, /А розумне ваше слово / Брехнею подбыте». Но для издания собрания сочинений Шевченко издательства «Днипро» 1979-го года (т.1, С. 88) явно использована пишущая машинка Остапа Бендера, которая с турецким акцентом (цитируется в русской транслитерации для возможности сравнения): «Тэплый кожух, тилько шкода — / Нэ на мэнэ шытый, / А розумнэ вашэ слово / Брэхнэю пидбытэ». Наглядно, не так ли? Перевод с малоросского на сучукрмову.
Ещё один наглядный пример. Возьмём «Російсько-Український Медичній Словник ЗІншомовними Назвами» (Нечай С., Киев: Благодійний Фонд Третє Тисячоліття, 2000, тираж 20000). Как нетрудно догадаться, любой живой язык цивилизованной нации должен развиваться, включая в себя современные слова научного и т.д. характера. Вот в русском, английском или немецком таких проблем нет, а в украинском почему-то приходится изобретать: «бактериология — палычкивство, палычкивныцтво», «вибрион — звывэнь, звывчык, дрыжчык, пившрубэнь, пивпалычка». И суть тут не в, гм, своеобразности звучания (представьте научную статью, написанную такой терминологией), а в том, что предлагается несколько вариантов на выбор — т.е. термин именно что изобретается походу дела. Полный либерализм: у каждого есть шанс придумать своё слово в языке!
Деление на великороссов, малороссов и белорусов было чисто территориальным. Когда Алексей I Тишайший объединил русские земли и стал называться «всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцем», ни о каком этническом делении речь не шла — ровно наоборот: русский народ, ранее разделённый, был объединён вновь. Разделение «на разные народы» началось лишь в XIX веке — да и то лишь среди части интеллигенции, поддерживаемой сначала поляками, затем — коммунистами (с 1923 г. на XII съезде РКП(б), когда был установлен курс на «коренизацию» нерусских этносов, до отмены политики украинизации Сталиным в начале 1930-х: «На Украине еще совсем недавно уклон к украинскому национализму не представлял главной опасности, но когда перестали с ним бороться и дали ему разрастись до того, что он сомкнулся с интервенционистами, этот уклон стал главной опасностью» — из стенограммы XVII съезда).