Darkhon (darkhon) wrote,
Darkhon
darkhon

Categories:

Кто изобрёл еврейский народ? 02-4: От этнической мифологии к воображаемому гражданскому сообществу

Продолжаем.

02-4: От этнической мифологии к воображаемому гражданскому сообществу

Ганс Кон (1891-1971), сионист чешско-германского происхождения, разочаровавшийся в еврейской национальной идеологии и переселившийся в конце 20-х годов из подмандатной Палестины в США, был, наряду с Карлтоном Хейзом, одним из отцов академического изучения национализма.
...в своем монументальном труде «Идея национализма», опубликованном в 1944 году, он впервые попытался сформулировать знаменитую дихотомическую теорию...
По мнению Кона, национальная идеология подразделяется на две основные категории. С одной стороны, речь идет о западном национализме, индивидуалистическом («волюнтаристском») по своей природе, сформировавшемся на обоих берегах Атлантики; самой восточной его носительницей является Швейцария. С другой стороны, следует говорить об «органической» национальной идентичности, которая двинулась на восток из Рейнской области и объединила такие страны, как Германия, Польша, Украина и Россия.

Западная национальная идеология, разумеется, за вычетом Ирландии, представляет собой оригинальное явление, возникшее на базе автохтонных социополитических процессов, без существенного вмешательства извне. Она прорывалась наружу, как правило, либо когда в существующем государстве вовсю разворачивался процесс модернизации, либо в самый момент его (государства) создания. Ее идеология... базировалась на принципах индивидуализма и либерализма как в политическом, так и в юридическом плане. Господствующие слои общества, ставшие носителями национального самосознания, принадлежали к влиятельной секулярной буржуазии... Натурализация в Америке, Великобритании, Франции, Голландии или Швейцарии зависит не только от происхождения и места рождения, но и от личной готовности человека стать частью национального целого. Несмотря на определенные несходства в национальных мировоззрениях, любой человек, ставший гражданином какой-либо из этих стран, рассматривается и юридически, и идеологически как полноправный член нации.

W.: Т.е. тут имеется в виду т.н. "политическая нация" по гражданству. Что интересно (и остаётся за кадром) .

Согласно теории Кона, национальная идеология, возникшая в Центральной и Восточной Европе (до некоторой степени за исключением Чехии), сформировалась (исторически) преимущественно под влиянием внешних обстоятельств. Она начала развиваться лишь в эпоху наполеоновских завоеваний; ее движущим идеологическим мотивом стало противодействие идеям и ценностям эпохи Просвещения. Национальное самосознание в этом регионе созрело еще до появления современного государственного аппарата и по сути не имело к нему прямого отношения. В этих политических культурах представители среднего класса были еще относительно слабы, так что созданные ими гражданские учреждения полностью подчинялись государственным и аристократическим властным структурам и раболепствовали перед ними. Их национальное самосознание было опасливым и крайне неуверенным в себе. Отсюда-то и взялась необходимость опереться на кровные узы и древнее происхождение, а также определение нации как жесткого органического «эксклюзивного» (то есть «исключающего») целого.

W.: Я тащусь с этой обратной логики. Мол, когда народ сам созрел до того, чтобы осознать себя нацией, это фигня; а вот когда либерарализм сверху -- это да! Что харакетерно, полностью игнорируется несовместимость либерализма, суть которого индивидуализм/эгоцентризм, и национализма, подразумевающего значительную роль коллективизма. Конечно, в принципе, если подходить разумно, индивидуализм коллективизму не противоречит, но это -- именно в разумном варианте, а не либеральном.

Националистические философии, начиная с XIX века процветавшие на территории будущей Германии... или в России... были иррациональны и реакционны. ...мистика крови и почвы стала неотъемлемой характеристикой германского национализма, а всплеск национального самосознания в славянских странах Восточной Европы был неразрывно связан с консервативной романтикой. С этого момента «чужак» уже не мог присоединиться к оформляющимся нациям, поскольку представление о них как о замкнутых этнобиологических или этнорелигиозных системах прочно закрепилось. Границы нации теперь жестко отождествлялись с «этническими» границами, и ни один человек не мог стать ее членом «волюнтарно», то есть просто приняв соответствующее решение.

W.: Вообще-то как раз это -- научный подход. Кровь и почва, говоря современным языком, это генетика и культура, система которых как раз соответствует этносу. Присоединение же по желанию -- антинаучно. Сами подумайте: бюрократическая процедура

...построенная Коном идеализированная модель американского подхода к гражданству и англосаксонского национализма в целом не выдерживает сегодня критического разбора... критиков Кона можно условно разделить на две части. Первая атакует чрезмерную схематичность... однако не подвергает сомнению основу его аналитической модели. Другая же отвергает на корню само проведенное им разграничение между гражданско-политическим и этноорганическим национализмами, демонстрируя при этом завуалированную симпатию к его второму варианту.

В действительности же в процессах развития западных обществ, классифицированных Коном как гражданские... легко обнаруживаются сталкивающиеся элементы различных противоречивых тенденций. На протяжении всего XIX века англосаксонская протестантская идентичность была главным, более того, «эксклюзивным» фактором формирования американского национализма. В стороне остались не только азиатские эмигранты, африканские рабы и коренное индейское население; мало того, враждебность и идентификационные опасения очень часто проявлялись и в отношении выходцев из Восточной Европы. В начале 40-х годов прошлого столетия, когда Кон писал свой новаторский труд, ни в одном из южных штатов Америки чернокожие граждане еще не «домысливались» как интегральная часть великой демократической нации

W.: Вот-вот.

Огромную роль в политической жизни Германии играло массовое социал-демократическое движение, рассматривавшее «германскость» как открытую культурную общность, приглашающую каждого, кто осознает себя в ее пределах, стать ее имманентной частью. Точно так же обстояло дело и в царской России.

W.: Тут не спец по историческим нюансам, но разве в царской России всех принимали в русские просто по желанию? Конечно, в то время в связи с официально требуемой религией официальная идентичность была не по русскости, а по православности. Так, черта осёдлости действовала не для всех евреев, а именно для иудеев -- выкресты могли селиться за ней.
Так что оно "всё сложно" (с), но тем не менее -- не каждый желающий просто по желанию.


Не только здешние социалисты всех направлений придерживались «инклюзивных» мнений, утверждая, что всякий, полагающий себя русским, должен считаться таковым; самые различные либеральные и интеллектуальные круги видели в евреях, украинцах и белорусах интегральную часть одной великой нации.

W.: Именно что либеральные. И я бы сказал, что не интеллектуальные, а интеллигентные. Впрочем, это в русском языке есть два термина, а на английском (и, как понимаю, на иврите) всё в куче.

...в априорной интуиции Кона что-то важное было схвачено чрезвычайно точно. Разумеется, на начальных этапах становления любой «западной» нации, по сути как и любой национальной идеологии, никуда не денешься от этноцентрических мифов, вращающихся вокруг доминирующей культурно-языковой группы, почтительно рассматриваемой как исходный расовый корень.

W.: Действительно! И с чего бы это, а?

...гражданский национализм — это относительно открытая культура, в рамках которой расисту или грубому этноцентристу приходится постоянно приносить извинения за самый факт своего существования.

W.: Показательно: правота т.з. научно не доказана, но если кто против расового смешения и т.п. -- то ему надо извиняться, он не прав. Потому что. А уж если негра негром назвать...
Пользуюясь случаем, напомню давний текст "Этническая безопасность".


Взгляд на историю как на колыбель мощной и неизменной этнической единицы, обособленного «народного» генеалогического дерева, делал невозможным не только присоединение к нации новых сограждан, но и выход из ее состава (иными словами, немцы и поляки, переселившиеся в США, как и их потомки, для последовательных националистов продолжали оставаться частью немецкой или польской нации).

W.: Верно. Если, конечно, они сами себя продолжают относить к соотв. нации и принадлежат к её культуре. Иначе -- просто американцы такого-то происхождения.

Достаточно приглядеться к характеру национальных образований, возникших после распада Югославии, и к критериям (крайне сомнительным), определявшим принадлежность к ним, чтобы получить представление о том, насколько сильно связано этнорелигиозное самосознание со вспышками межобщинной ксенофобии. Этим «образованиям» потребовалась «религиозность», от которой практически не осталось следов, чтобы определить национальный «этнос», в действительности толком не существовавший. Но только при посредстве веры в древние мифы (не имеющие ни малейшего отношения к реальности) можно было натравить хорватских «католиков» на «православных» сербов, а тех, в свою очередь (причем невероятно жестоким образом), на боснийских или косоварских «мусульман».

W.: Офигеть. Вообще-то одной лишь религиозной розни хватило бы -- мировая история тому подтверждение.
Сербы -- южные славяне с культурой, очень лояльной к России. Я вообще думаю, что они с удовольствием вошли бы в состав РФ.
Хорваты -- также южные славяне, но католики. Тут можно провести аналогию русских и поляков: генетически практически не отличаются, но вот по культуре -- сами знаете. Включая историческую многовековую русофобию.
Косовары -- албанцы, в основном мусульане. В регионе живут исторически долго, при этом обособляются -- по сути как крупная диаспора. При этом исламизация алюанцев ярко выражена динамически.
Боснийцы -- это вообще не этническое деление, а по гражданству, собирательное название населения Боснии и Герцеговины. Может, с бошняками перепутано?
Но в любом случае -- жуткая мешанина. Ну и что касается т.н. ксенофобии -- так она исторически сложилась. И дело не в древних мифах и даже не историческом происхождении, а в несовместимости культур -- просто по факту.
И знаете, кто виноват? "
Неудачная политика ассимиляции, проводимая прежним коммунистическим режимом...".

...добавим несколько слов о фундаментальном различии между такими (более поздними) явлениями, как германский национал-социализм и итальянский фашизм. Оба эти движения были сугубо националистическими. Более того, одна из их функций состояла в завершении национального объединения, не достигнутого в полной мере в монархический период. Оба они были ярко авторитарными, оба считали нацию коллективом гораздо более ценным, нежели сумма ее частей (то есть людей, ее составляющих), а потому презирали западный индивидуализм. Однако национал-социализм с самого начала взял на вооружение этнобиологическую идеологию и неуклонно следовал ей. В отличие от него, итальянский фашизм, по крайней мере до 1938 года, твердо придерживался политико-инклюзивной версии национализма, разработанной легендарными борцами за объединение Италии Джузеппе Мадзини и Джузеппе Гарибальди (1807-1882). Немецкоязычное население северной Италии, евреи, проживавшие в ее крупнейших городах, хорваты из захваченных в ходе войны провинций — все они рассматривались как неотъемлемая часть итальянской нации или, самое меньшее, как люди, которым в будущем предстоит к ней присоединиться.

W.: Здесь что важно: нефиг смешивать национал-социализм и фашизм! Умучали!
И таки да: фашизм ещё и антинаучен.

Эрик Хобсбаум утверждал, что существуют две разновидности национальной идеологии. Первая берет начало в революционной атмосфере конца XVIII — начала XIX века и имеет яркий либерально-демократический характер; вторая, порожденная новым всплеском национального самосознания конца XIX века, имеет не менее яркие, однозначно реакционные и расистские этноязыковые признаки.
…этого совершенно недостаточно, чтобы объяснить, например, важнейший германский феномен. Другой пример — Греция, добившаяся национальной независимости в первой половине XIX века и получившая поддержку всех европейских демократов и либералов того периода; здесь едва ли не до конца XX века лелеялась жесткая приверженность этнорелигиозной национальной идее. С другой стороны, как уже отмечалось выше, итальянский национализм, сформировавшийся заметно позже, имел чистейший гражданско-политический характер.

Лея Гринфельд, приняв в общих чертах предложенное Коном разграничение, добавила к нему еще одну классификационную характеристику — отношение к коллективизму. Так, Британия и США — страны индивидуалистические и сугубо гражданские, в то время как Франция, сформировавшаяся в ходе великой революции, сочетает гражданскую идентичность с преклонением перед политическими структурами. Поэтому ее культура в сравнении с западными соседями более гомогенна, менее либеральна и не столь терпима по отношению к проживающим в стране меньшинствам. Впрочем, на территории от Рейна до Москвы распространилась еще более проблематичная национальная концепция — коллективистская и этноцентрическая одновременно. В здешних культурах нация воспринималась как первичное и неизменное явление, а принадлежность к ней определялась исключительно генетической преемственностью.

W.: Всё просто: национализм проявляется соответствующим национальному менталитету образом, вот и всё.

По мнению Гринфельд, основная причина различий в стратегических направлениях развития национальной идентичности кроется в характерах исторических субъектов, ответственных за ее формирование. На Западе это были достаточно широкие социальные слои, адаптировавшие национальное сознание и ставшие его носителями. В Англии речь идет о низшей аристократии и присоединившихся к ней городских жителях, имевших довольно высокий уровень грамотности, в Северной Америке — о колонистах различного происхождения, во Франции — о влиятельных буржуазных слоях. На Востоке первопроходцами национальной идеи были гораздо более узкие общественные круги: в немецком культурном пространстве — маленькие группы интеллектуалов, стремившиеся поднять свой статус в консервативно-иерархическом обществе, в России — ослабленная аристократия, адаптировавшая новую идентичность в надежде сохранить с ее помощью последние привилегии, которые у нее еще оставались.

W.: Обратите внимание -- постулируется, что-де национализм не является естественным процессом, а всегда кем-то создаётся искуственно. Становится понятнее, почему такая упорная путаница фашизма и национализма.

По мнению Геллнера, на Западе построение наций не требовало значительных усилий и, соответственно, жертв. Попросту существование высокой культуры, развивавшейся в течение длительного времени, облегчило задачу настолько, что для того чтобы очертить «границы нации», необходимы были лишь незначительные культурные «правки». Напротив, в восточном «хаосе», не знавшем длительной традиции высокой культуры, культурно-языковым группам пришлось прибегнуть к гораздо более сильным (и силовым) методам национального строительства, в частности к отстранению, изгнанию и даже физическому истреблению представителей других культурных коллективов. Однако теория Геллнера, как и аналитика Хобсбаума, совершенно неприменима к Германии. Несмотря на то что в немецком обществе высокая культура существовала еще со времен Реформации, германское национальное самосознание в конечном счете приобрело яркий этноцентрический характер.

W.: Соответственно, теория неверна. А нефиг мешать всё в кучу и путать естественные процессы и искуственные.

На вопрос, почему некоторые нации, пестуя свою идентичность, долгое время сохраняли приверженность этноцентрическим мифам, а другие довольно быстро их «переросли» и сумели построить зрелую демократию, по-прежнему нет достойного ответа.

W.: А всё потому, что автор и перечисленные им, хм, учёные исходят из антинаучной идеологии, если своими словами.

Укорененная примордиальная идентичность, представление о прямой биологической преемственности, концепция избранного народа-расы не появились в сознании человеческих коллективов сами собой, на пустом месте. Для формирования национального сознания, неважно, этноцентрического или гражданского, необходимы культурные люди, причем постоянно и повсеместно. Для того чтобы «запомнить» и закрепить в коллективной памяти исторические образы, лежащие в основе национальной идентичности, коллектив должен располагать образованными творцами культуры, «властителями памяти» и законодателями. Хотя появление национальных государств принесло многообразные выгоды самым различным слоям общества, именно интеллектуалы сыграли решающую роль в их становлении. Они же, по всей вероятности, произвели на свет основной национальный символический капитал.

W.: Иногда они проговариваются: концепция избранности вовсе не требуется для этнического самосознания.
И таки концепция "требуются творцы культуры" (и тем более законодатели!) -- феерическая чушь. С учётом того, что под названием "нации" тут имеются в виду и этносы -- есть, вообще-то, этносы со своей культурой и даже без письманности. А столетие-полтора назад таких было вообще немало.
И таки здесь речь, опять же, об интеллигентах, которые спят и видят себя "властителями культуры" и проч. К чему приводит такая противоестественность -- видно на примере Украины, на которой искуственно формировали идентичность, изобретали язык, историю и всё такое. Всё верно: этим занимались местные интеллигенты при поддержке Польши, а русские интеллигенты, что показательно, относились к этому весьма лояльно.


Телеграмм-канал для своих, не скопипащенных, постов: t.me/warrax_news

Tags: мысли, социализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment