?

Log in

No account? Create an account
О политэкономии: исправление имён - Warrax's Fence [entries|archive|friends|userinfo]
Darkhon

[ website | Black Fire Pandemonium ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

О политэкономии: исправление имён [Mar. 19th, 2018|08:29 am]
Darkhon
[Tags|]

Продолжаю цитировать выжимки из текста С.Г.Кара-Мурзы на тему экономики.

Политэкономия – сложная и очень широкая категория. Образ народного хозяйства непрерывно уточнялся и усложнялся с использованием новых инструментов и методов науки, и рациональное ядро этого образа усиливалось идеологией и новой этикой. Понятно, что новое общество и новая картина мира Запада были на раннем этапе (ХVII–ХVIII вв.) были специфическими и уникальными явлениями. Старый Запад был преобразован, оказался необычно экспансивным и агрессивным, и крупные цивилизации и страны были вынуждены начать тяжелые и болезненные программы модернизации. Другие стали колониями, полуколониями или доминионами. Их элиты должны были пройти через новые формы образования – или на Западе, или в новых учреждениях с европейскими учебниками и преподавателями. Часть этого образованного слоя воспринимает понятия и доктрины Запада как универсальные подходы к проблемам других стран, их природы и культуры. Попытки имитировать приемы Запада чаще всего проваливаются, а иногда приводят к катастрофе или бедствию.
В ХVIII веке политэкономия стала учением конкретно именно англо-саксонской культуры. Даже внутри Запада, который уже сложился в цивилизацию, хотя пережил многовековой период внутренних войн, не все культуры этой цивилизации приняли политэкономию как единую парадигму. Например, католический Юг (особенно Испания), отвергал представления политэкономии либерализма – в испанских словарях и сейчас политэкономия называется хрематистикой. Противостояние монархистов с либералами было острым, и до сих пор патернализм сохраняется в подсознании.

Но и в северной Пруссии английская политэкономия не принималась. Немецкие экономисты не приняли предложения считать английскую политэкономию за основу единой экономической теории для различных стран, прежде всего европейских. В конце ХVIII в. начали выходить важные труды А. Мюллера и Ф. Листа, которые заложили фундамент системы, которую назвали исторической политэкономии. Различия от политэкономии А. Смита и Д. Рикардо, которые старались создать автономную от этики научную теорию, а немецкие ввели в модель исторической политэкономии проблемы взаимодействия государства, религии и этики. Такая уже политэкономия относилась к категории общественной науки. Важным аспектом структуры этой науки была национальная политэкономия. Можно сказать, что английская и немецкая политэкономии развивались в рамках двух разных парадигмах.
...Ф. Лист в книге «Национальная система политической экономии» выступил против попытки создать универсальную космополитическую экономическую концепцию. История показала, что экономика каждой страны развивается по своим законам, и абстрактная классическая модель политэкономии далека от реальности, а каждая страна должна вырабатывать свою «национальную экономию», предметом которой должно быть хозяйство определенного народа. Ф. Лист даже выступал против ряда постулатов Смита и Рикардо, а также против трудовой теории стоимости.
Маркс приложил много усилий, чтобы разгромить историческую политэкономию (как и концепцию русских народников), но немецкая школа развивалась, и, пройдя пять периодов, действовала до конца ХХ века. Маркс назвал это направление «вульгарной политической экономией».....
О. Шпенглер подчеркнул специфику культурных корней английского капитализма: «Английская хозяйственная жизнь фактически тождественна с торговлей, с торговлей постольку, поскольку она представляет культивированную форму разбоя. Согласно этому инстинкту все превращается в добычу, в товар, на котором богатеют... Прусским и, следовательно, социалистическим лозунгом могло бы быть государственное регулирование товарообмена. Этим торговля во всем народном хозяйстве получает служебную роль вместо господствующей. Становится понятен Адам Смит с его ненавистью к государству и к "коварным животным, которые именуются государственными людьми". В самом деле на истинного торговца они действуют, как полицейский на взломщика или военное судно на корабль корсаров» [14, с. 78-80] .
...В России экономисты склонялись к классической политэкономии, но единого выбора не было. Важным фактором было то, что в России прежде всех был издан перевод «Капитал» Маркса. Интеллигенция погрузилась в изучение марксизма...
...Ф. Энгельс в своем объяснении в трактате «Политическая экономия. Предмет и метод» дает свое «ясное и точное определение политической экономии»: «Кто пожелал бы подвести под одни и те же законы политическую экономию Огненной Земли и политическую экономию современной Англии, — тот, очевидно, не дал бы ничего, кроме самых банальных общих мест. Таким образом, политическая экономия по своему существу — историческая наука. Она имеет дело с историческим, т. е. постоянно изменяющимся материалом… При этом, однако, само собой разумеется, что законы, имеющие силу для определенных способов производства и форм обмена, имеют также силу для всех исторических периодов, которым общи эти способы производства и формы обмена» [62, с. 151].
Какие законы «имеют силу для всех исторических периодов»? Почему это «само собой разумеется»?... дальше оказывается, что политэкономия «еще только должна быть создана» и «ограничивается почти исключительно генезисом и развитием капиталистического способа». ...
Энгельс объясняет: «Политическая экономия.... еще только должна быть создана. То, что дает нам до сих пор экономическая наука, ограничивается почти исключительно генезисом и развитием капиталистического способа производства: она начинает с критики пережитков феодальных форм производства и обмена, доказывает необходимость их замены капиталистическими формами, развивает затем законы капиталистического способа производства и соответствующих ему форм обмена с положительной стороны, т. е. поскольку они идут на пользу общим целям общества» [62, с. 153-154].

W.: когда богатые богатеют, а бедные беднеют -- это, оказыается, "на пользу общим целям общества".

...надо учесть суровое предупреждение Маркса о том, что на каждом этапе развития политэкономии капитализма их авторы искажали реальность хозяйства прежних этапов. Он писал: «Буржуазная политическая экономия лишь тогда подошла к пониманию феодальной, античной, восточной экономики, когда началась самокритика буржуазного общества. В той мере, в какой буржуазная политическая экономия целиком не отождествляет себя на мифологический манер с экономикой минувших времен, ее критика прежних общественных форм, особенно феодализма, с которым ей еще непосредственно приходилось бороться, походила на ту критику, с которой христианство выступало против язычества или протестантизм — против католицизма» [16, с. 39].
Это – предупреждение о том, что над политэкономией довлела идеология. Что же относительно «политической экономии как науки об условиях и формах, при которых происходит производство и обмен в различных человеческих обществах», это противоречит здравому смыслу. Даже общности одного этноса или народа имеют разные представления хозяйства и действуют согласно совершенно разных ценностей и табу. ...
...в начале ХХ века в России произошел цивилизационный разрыв крестьян с помещиками и буржуазии.
Европейски образованные помещики и политики исходили из западных представлений о частной собственности (из политэкономии), требования крестьян передела земли выглядели в их глазах преступными и отвратительными посягательствами на чужую собственность. Две части общества существовали в разных системах права и не понимали друг друга, считая право другой стороны «бесправием». На Западе издавна сложилась двойственная структура «право — бесправие», в ее рамках мыслил и культурный слой России начала ХХ века. Но рядом с этим в России была более сложная система: «официальное право — обычное право — бесправие». Обычное право для «западника» казалась или бесправием, или полной нелепицей. Конфликт двух производственных укладов и почти двух миров — крестьянства и помещичьего хозяйства – привел к революции.
К. Леви-Стросс, изучавший контакты Запада с иными культурами, писал «Тpудно пpедставить себе, как одна цивилизация могла бы воспользоваться обpазом жизни дpугой, кpоме как отказаться быть самой собою. На деле попытки такого пеpеустpойства могут повести лишь к двум pезультатам: либо дезоpганизация и кpах одной системы – или оpигинальный синтез, котоpый ведет, однако, к возникновению тpетьей системы, не сводимой к двум дpугим» [12, с. 335].
Но оpигинальный синтез не по силам эпигонам, это делают те, кто знали и понимали и Запад, и культуру собственной страны и своего народа. А те политики, предприниматели и интеллигенты-западники, которые принимали политэкономию как чистое зеркало реального хозяйства, становились банкротами. Монетаpизм – не пpосто течение в политэкономии, это философское учение, ставшее одной из культуpных опоp совpеменного общества в западноевpопейской цивилизации. Когда фоpмиpовалось это общество, осмыслению сущности денег (монеты) посвятили свои тpуды почти все кpупнейшие философы Евpопы – от Ньютона до Гоббса, Монтескье и Юма. М. Фуко в своей книге «Слова и вещи», где он пытался начеpтить тpектоpию pазвития культуpной основы западной цивилизации, pассматpивает монетаpизм и понятие денег как одну из ключевых глав этого pазвития. Евpопа пpошла дpамати¬ческий путь, пока монетаpизм смог пpевpатиться в сложный и очень pискованный инстpумент пpактической экономики! Сколько умолчаний, отpицаний и трансформаций пpетеpпело понимание смысла самого слова деньги.
Россию, с ее тысячелетней истоpией, не пригласили в этот синклит, ее представления о деньгах были иными. Разве бы сказали в России, как евpопейский философ ХVII века, что «золото и сеpебpо – самая чистая субстанция нашей кpови, костный мозг наших сил, самые необходимые инстpументы человеческой деятельности и нашего существования»? Почему Гоббс с энтузиазмом воспpинял откpытие кpовообpащения Гаpвеем? Потому что оно давало ему наглядную и «естественную» метафоpу: деньги по венозной системе налогов стекаются к сеpдцу госудаpства-Левиафана. Здесь они получают «жизненное начало» – pазpешается их выпуск в обpащение, и они по аpтеpиальному контуpу оpошают оpганизм общества. Деньги пpиобpели смысл одной из важнейших знаковых систем Запада, стали пpедставлять людей, явления, общественные институты. Поpожденные в ходе этой эволюции культуpные стеpеотипы появляются и сегодня на Западе на каждом шагу, в самой обыденной обстановке.


linkReply