March 28th, 2006

Станислав Лем

Как все уже в курсе, ушел Станислав Лем (12/09/1921 - 27/03/2006).
Очень неохота писать на тему "великий писатель" или "как он мне нравится".
Печально, собственно говоря, не это событие как таковое, а прекращение science fiction как жанра. Сейчас пишут либо
"про эльфов", либо а ля киберпанк. Как вариант - "юмористическую фантастику". И в этих жанрах есть свои шедевры - не спорю, но вот именно science fiction уходит в прошлое, что меня отнюдь не радует...
  • Current Music
    Dio - Between Two Hearts

Технофашизм

По согласованию с potan. Как-то эту тему начали обсуждать, но не закончили. Кстати, никто не помнит, когда это было (у меня в ЖЖ)?
Цитирую potan: "Я и уточнил, что проблемы будут во время строительства национализма, а не когда он будет построен. С учетом современных темпов НТП это, IMHO, слишком долго.  Российские организации - полноценные  участники междунородного рынка. Мы не  сможем создать суперкомпьютер, если будем ориентироваться только на
внутреннее применение. Государство еще долго не сможет потянуть все необходимые расходы. А, используя рыночные механизмы, это сделать можно уже сейчас. Сложно, но можно."

Мои доводы вкратце: во-первых, _национальное_ гос-во потянет без проблем, т.к. не будет любителей покупать футбольные команды и хранить стабилизационные фонды в банках противника; во-вторых, именно рыночные механизмы не позволят создать этот самый суперкомпьютер - рынок давно поделен; в-третьих, _кому_ нужен будет этот самый компьютер, если России без национализма однозначно придет толстый пушной зверек (достаточно экстраполировать имеющиеся тенденции)?

Об экранизации

Вот к этому: http://darkhon.livejournal.com/143365.html

http://lib.ru/LEM/solarisandtarkovsky.txt

Из книги "S.Beres'. Rozmowy ze Stanislawem Lemem" (Krakow, WL, 1987, s.133-135): "К этой экранизации я имею очень принципиальные претензии. Во-первых, мне бы хотелось увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссер лишил меня этой возможности, так как снял камерный фильм. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не "Солярис", а "Преступление и наказание". Ведь из фильма следует только то, что этот паскудный Кельвин довел бедную Хари до самоубийства, а потом по этой причине терзался угрызениями совести, которые усиливались ее появлением, причем появлением в обстоятельствах странных и непонятных. Этот феномен очередных появлений Хари использовался мною для реализации определенной концепции, которая восходит чуть ли не к Канту. Существует ведь Ding an sich, епознаваемое, Вещь в себе, Вторая сторона, пробиться к которой невозможно. И это в моей прозе было совершенно иначе воплощено и аранжировано... А совсем уж ужасным было то, что Тарковский ввел в фильм родителей Кельвина, и даже какую-то его тетю. Но прежде всего - мать, а "мать" - это "Россия", "Родина", "Земля". Это меня уже порядочно рассердило. Были мы в тот момент как две лошади, которые тянут одну телегу в разные стороны... В моей книге необычайно важной была сфера рассуждений и вопросов познавательных и эпистемологических, которая тесно связана с соляристической литературой и самой сущностью соляристики, но, к сожалению, фильм был основательно очищен от этого. Судьбы людей на станции, о которых мы узнаем только в небольших эпизодах при очередных наездах камеры, - они тоже не являются каким-то экзистенциальным анекдотом, а большим вопросом, касающимся места человека во Вселенной, и так далее. У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нем домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения. Тот эмоциональный соус, в который Тарковский погрузил моих героев, не говоря уже о том, что он совершенно ампутировал "сайентистский пейзаж" и ввел массу странностей, для меня совершенно невыносим".

И еще об этом же в интервью газете "Московские новости" (номер от 18.06.1995 г.): "Солярис" - это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой... Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле - прекрасно. о я-то писал и думал совсем наоборот".